Святой Иоанн Златоуст является наиболее значительным и известным представителем Антиохийского направления в богословии и толковании Библии. Направление было основано его учителем Диодором Тарсийским, развито им самим и его соучеником Феодором Мопсуетским и продолжено Феодоритом, а также сирийскими и несторианскими богословами. Феодор был экзегетом, Златоуст – проповедником, Феодорит – библиографом.
Антиохийская школа, будучи согласной с основанной Оригеном Александрийской школой в утверждении богодухновенности и авторитета Писания, отличалась методом интерпретации, более четким разграничением Ветхого и Нового Заветов, божественных и человеческих элементов Библии.
Великая заслуга Оригена – открытие пути библейской науки и критики. Но также он широко распространил аллегорический и мистический подход, с помощью которого можно придавать текстам Библии благочестивый и поучительный, но произвольный смысл. Филон Александрийский использовал этот метод для соединения философии Платона с писаниями Моисея. Ориген уподобился платонику, его главной заботой было устранение всего, что он не мог принять в буквальном смысле. Аллегорическая экзегеза – скорее вымысел, чем объяснение. Христос преподал учение притчами и образами, что не следует отождествлять с аллегорическим толкованием. Павел использовал аллегорический метод несколько раз, но лишь эпизодически – в тех случаях, где он полемизировал с раввинскими учениями.
Антиохийская школа предпочитала объяснять прямой грамматический и исторический смысл текстов, сам по себе достаточно богатый для дидактических целей. Избегая вводить в библейские толкования пусть даже весьма благочестивые мечтания и фантазии, антиохийские экзегеты извлекали из Писания только то, что в нем действительно содержится.
Не отрицая аллегорический подход теоретически, на практике Златоуст использует его редко – лишь в качестве риторического украшения и как дань традиции. Он прежде всего руководствовался житейским опытом и здравым смыслом. Более, чем другие святые отцы, он свободен от произвольных и фантастических интерпретаций Библии. Он обращал надлежащее внимание на связь Писаний с их культурным и историческим контекстом. Иными словами, он подошел очень близко к тому, что мы теперь называем литературно-исторической экзегезой. Это единственное прочное и здравое основание для разумного изучения Писания.
Священнописатели выражали Откровение доступным языком, понятным читателям. В то же время переданные ими истины столь широки и глубоки, что могут быть применены в различных условиях и обстоятельствах. Интерпретация и актуализация – не одно и то же. Златоуст не хуже других умел извлекать из Писаний духовный смысл, делая их "полезными для научения, для обличения, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен" (biblia01/nz23/2Timof03.htm#16">2 Тим.3,16-17).
Беседа, когда Евтропий, найденный вне церкви, был схвачен:
"Приятен луг, приятен сад, но гораздо приятнее чтение божественных Писаний. Там – увядающие цветы, а здесь – цветущие мысли; там – дыхание зефира, а здесь – веяние Духа; там служит оградой терновник, а здесь охраняет промысл Божий; там – пение кузнечиков, а здесь – речи пророков; там – удовольствие от зрения, а здесь – польза от чтения; сад – в одном каком-либо месте, а Писания – по всей вселенной; сад подчинен переменам времен года, а Писания и зимой, и летом украшены листьями, обременены плодами. Будем же прилежны в чтении Писаний. Если ты внимаешь Писанию, то оно удаляет от тебя уныние, доставляет удовольствие, истребляет злобу, укореняет добродетель, не допускает бедствовать в вихре забот, подобно обуреваемым волнами. Море бушует, а ты плывешь в тишине: у тебя кормчим чтение Писания, а этого каната не расторгает искушение обстоятельств.
Толкование на Матфея Евангелиста, Беседа 5:
Многие, как я слышу, говорят: когда бываем здесь (в храме) и слышанное принимаем к сердцу, тогда приходим в себя, а лишь только удаляемся отсюда, становимся опять другими, и огонь ревности в нас гаснет. Что же нам сделать, чтобы этого не было? Посмотрим, отчего это происходит. Итак, отчего бывает с нами такая перемена? Оттого, что занимаемся, чем не следует, и проводим время с худыми людьми. По выходе из церкви не надлежало бы нам приниматься за дела непристойные церкви; но, пришедши домой, надобно было бы сейчас же взять Библию и вместе с женой и детьми привести на память, что было говорено; потом уже приступать к житейским делам.